pike_the_great | (no subject)

Последний эксперимент

    Наука – опасная вещь для тех, кто слеп. Но если глаза твои открыты, наука даст тебе всё. Она распахнёт для тебя двери в новые миры, даст власть над ними, научит видеть невидимое. Наука – это знание и смысл. Знание даёт контроль, смысл даёт уверенность.
    Здравствуйте. Меня зовут Николай. Я – учёный-естествоиспытатель. Я занимаюсь естественными науками, а для меня понятие "естественные науки" включает в себя практически всё: физику, химию, философию, геополитику, астрологию, физиогномику, лингвистику, биокибернетику... Всему есть место под луной, и всё – познаваемо. Таков мой девиз. Поэтому я – испытатель, а не просто учёный. Я испытываю законы естественных сил, экспериментирую с ними, выделяю из них жизненную эссенцию – знание и смысл. Я – естествоиспытатель.
    Зачем я веду этот дневник? Я чувствую долг перед наукой, перед своими учителями, перед великими гениями прошлых веков. Я должен хотя бы попытаться объяснить людям, чем я занимаюсь. Много знаний упаковано в моей голове, но я собираюсь передать миру лишь малую их часть. Моё открытие слишком революционно, чтобы целиком отдавать его в руки бездушных невежд. В то же время, я не хочу лишать человечество уникального шанса выйти из тупика и продолжать эволюционировать. Я даю людям ключ к разгадке. Только имеющий душу сможет расшифровать его. Так будет справедливо. Да будет так.

* * *

    Первая наука, которой я по-настоящему увлёкся, была математика. Но, как это часто бывает с истинными естествоиспытателями, мир формул и цифр стал слишком тесен для меня. Я стал всё более всесторонне и углублённо изучать другие науки, считая такой шаг необходимым этапом на пути к прогрессу. Я не раз замечал, что хороший учитель физики не может долго говорить о физике, его скоро понесёт помимо его воли в другие области. Ничего удивительного здесь нет, просто мощный интеллект естествоиспытателя ищет применения своим знаниям и находит их везде, куда бы он ни направлял острие своей любознательности: от археологии до нейрохирургии. Как измерить возраст окаменелых костей динозавра, как скрестить яблоко с грушей, как правильно подобрать катализатор для синтеза полимера, как рассчитать орбиту астероида, как предсказать погоду, как продлить жизнь человека – все эти вопросы одинаково важны. Для ответа на них необходимо обладать багажом фундаментальных знаний, поэтому я призываю всех учиться и усердно постигать тайны природы.
    Для достижения успехов в науке не обязательно иметь образование. В то же время, никакой университет не может служить гарантией успеха, если у тебя нет элементарного желания и потребности учиться. Посмотрите, как неграмотный рыбак предсказывает бурю, глядя на небо, и как доктор наук предсказывает такую же бурю, глядя на показания барометра. Результат одинаков, а значит, оба естествоиспытателя достигли успеха.
    Однако, я слегка отвлёкся. Как я уже сказал, математика была моим первым серьёзным увлечением. И хотя формулы не могли описать всё многообразие мира, который я видел, они всё же помогли мне с психологической точки зрения. Находя в них объяснение непонятному, я начал верить в познаваемость мира, что стимулировало моё дальнейшее развитие.
    Наука (в особенности естественная) живёт не формулой единой. Она лишь тогда приобретает смысл и целостность, когда имеет прикладной характер. Лучшее приложение для науки – это описание, моделирование или даже, если хотите, имитация восприятия. Ведь мы представляем себе мир таким, каким мы ощущаем его, а если естественная наука может описать механизм мировосприятия, следовательно, она может описать и сам мир, причём гораздо правдивей, чем это сделают формулы, описывающие "объективную реальность"
    Пертурбации газообразного вещества в солнечном вихре могут быть описаны системой уравнений, но когда мы смотрим на солнце, процессы, описанные нами на каком-то конкретном участке, не имеют очевидной связи с тем, что мы видим. Общая картина, вопринимаемая нами, есть результат статистических данных – огромного количества данных, просуммированных, усреднённых и подверженных многочисленным интерференциям. Таким образом, законы, описывающие проекцию мира на наши органы чувств, имеют не математический, но эмпирический характер. Они могут быть выведены только путём наблюдений, экспериментов и практических исследований, то есть всех тех действий, из которых складывается работа истинного учёного-естествоиспытателя. В этом, на мой взгляд, и состоит высший смысл науки. Формулы же подобны кубикам: из них можно строить лишь модели. Не случайно для создания хорошей универсальной теории восприятия мне пришлось в конце концов отказаться от всех формул.
    Как только я углубился в практическое естествоиспытательство, я сразу понял, что нахожусь на пороге великого открытия. Изучая человека, его реакцию на события и механизмы генерации таких событий, я сделал вывод, что возможности человека по умолчанию ограничены возможностями его органов чувств. С этим утверждением трудно поспорить, ибо, во-первых, никто не знает даже, где проходят эти границы, а во-вторых, за пределом восприятия нет восприятия, следовательно, ничего нет, а значит, мы не сможем оценить наши возможности, ведь для этого необходимо чувствовать и сравнивать. Если есть что-то, что не с чем сравнивать, у этого "что-то" не может быть свойств, значит, оно не может никак фиксироваться нами, значит, оно не существует. Размышляя таким образом, мы легко придём к выводу, что возможности человека и возможности человеческих органов чувств – это одно и то же!
    Человек – единственное из существ, которому доступна полная и абсолютная передача смысла другим себе подобным. Под смыслом здесь подразумевается совокупность мыслей, зрительных, звуковых и осязательных образов, несущих абстрактную или конкретную информацию. Передача смысла осуществляется посредством речи, мимики, жестов и действий, направленных на создание информации, воспринимаемой органами чувств. Достижение идеального взаимодействия между всеми перечисленными методами передачи смысла само по себе является искусством, ибо требует как от передающей, так и от принимающей стороны идеальной отлаженности и сбалансированности органов чувств, а также тонкого понимания философии, прихологии, логики, не говоря уже о безупречной ясности мысли. Точная передача смысла – явление в нашем мире практически невозможное. Причины этого очевидны: разница в интеллектуальном уровне между передатчиком и приёмником, духовная лень и невежество, мешающие обоим сторонам обогащать мир своих ощущений, и, самое главное, ограниченность средств передачи смысла – языка, цвета, формы, глубины логического и ассоциативного мышления. Как следствие, органы чувств человека, призванные принимать и обрабатывать смысловые сигналы, претерпевают дегенеративные изменения: чувства притупляются, возможности общения и познания мира оскудевают.
    Однако, у человека есть шанс: все эти изменения обратимы. Достаточно отказаться от порочных, примитивных способов общения, и наши органы чувств восстановят свою функциональность и гибкость, увеличится как диапазон восприятия, так и его "качество" (т.е. количество градаций параметров информационного потока, воспринимаемых как уникальный сигнал).
    Самым перспективным способом обогащения средств передачи информации является цвет. Человеческий глаз может воспринимать чудовищное количество градаций и оттенков цвета и, при определённой тренировке, способен воспринимать их намного больше. Если говорить о скорости передачи информации, то мы видим, что десяти-пятнадцати цветовых картинок в секунду вполне достаточно для полного восприятия, но, опять же, тренировка глаза может увеличить частоту восприятия как минимум вдвое. Таким образом, правильно подобранный цветовой поток несёт гораздо больше информации, чем речь (вместе с интонацией, мимикой и жестами!) Я всегда относился к речи с неприязнью; теперь же, посвятив несколько лет изучению лингвистики, истории и антропологии, я убедился, что интуиция меня не обманывала: язык человека ограничен и примитивен. Слова, даже сопровождаемые дополнительными сигналами – интонацией и жестикуляцией, – не приобретают смысловой глубины. Количество интонационных вариаций невелико, так же невелик и набор жестов, многие из которых, к тому же, неоднозначны и даже противоречивы. Поэтому я повторю ещё раз и не устану повторять вновь и вновь: человеческий язык слишком примитивен, он не раскрывает и сотой доли потенциала, заложенного в нас. Что такое язык? Набор штампов, дежурных реплик, ничего не значащих восклицаний, бессмысленных риторических вопросов и лживых утверждений. Ничего больше.
    Итак, я занялся изучением цвета, задавшись целью научиться использовать его для передачи информации. Наиболее дотошные читатели обязательно спросят, какую же информацию можно передавать в цвете, как её кодировать и расшифровывать? На эту тему я не хотел бы говорить слишком подробно, дабы не выдать разом все секреты. Однако, как я уже заметил в начале своего повествования, тот, кто обладает умом, настойчивостью и усердием, легко восстановит отсутствующее звено в моей теории. Скажу лишь, что информацию можно передавать абсолютно любую, а для простоты кодировки я начал разрабатывать специальные матрицы и шаблоны. Это был ключевой этап моего исследования и отправная точка для начала практических опытов.
    Считаю своим долгом также упомянуть о человеке, который помог мне встать на правильный путь и удержаться на нём. Его зовут Александр Кондратьевич, он – мой первый учитель, замечательный математик и выдающийся специалист по псевдофункциям. Он и сейчас помогает мне советом и добрым словом, мой славный седобородый друг, коллега и наставник. Особенно полезны для меня его глубокие познания в области психоанализа.
    К сожалению, я не могу обойти вниманием и тех, кто мешает мне жить и творить. В нашем институте, как и в любом другом, очень силён дух соперничества, который, хотя и вреден для науки в некоторых аспектах, не способен уничтожить свободную мысль, а истинному естествоиспытателю может даже принести определённую пользу. С самого начала среди моих сотрудников было множество недоброжелателей. Может быть, я совершил ошибку, раскрыв им в общих чертах суть моих исследований, но, с другой стороны, очевидно, что в стенах серьёзного научного учреждения, где любая деятельность всегда на виду, где сотни учёных вынуждены пользоваться одним и тем же оборудованием и делить между собой лабораторное время, где в длинных извилистых коридорах им приходится встречаться и здороваться по многу раз за день, сохранять свои проекты в секрете не представляется возможным. Любой НИИ – это замкнутая система, наполненная кипящей и бурлящей субстанцией; постороннему наблюдателю трудно представить, какие хитрые интриги плетутся в её кулуарах: в строгих кожаных кабинетах, в загаженных курительных комнатах, в забитых уборочным инвентарём и никогда не используемых по назначению конференц-залах, в лабораторных помещениях, где вечно стоит облако едкого зеленоватого дыма, и почтенные профессора заваривают чай в химических колбах, – короче, везде, где есть хоть какая-то жизнь. Всё сводится к одному: доказать, что ты самый умный и заслуженный, показать свою важность и превосходство, морально подавить и унизить "противника", установить свою власть и укрепить свой авторитет любой ценой. Они готовы пойти на любые ухищрения, чтобы поднять свой престиж и опустить соседа в грязь. Но престиж – это своего рода маятник: чем выше он поднимается, тем ниже потом упадёт (а он упадёт, будьте уверены). Глупым умникам этого не понять, вот и барахтаются они в своём вонючем болоте всё жизнь. Вместо того, чтобы выбираться из него самим, они топят других. Вот в такой атмосфере здешним учёным приходится совершать научные открытия, которых, впрочем, за последние пару десятков лет в нашем НИИ не было. Надо полагать, именно поэтому почти все мои друзья стали врагами, как только в моей работе появились первые сдвиги.
    Первым, кто меня предал, был Вадим Антонович Скоровойтов, мой бывший однокурсник, который открыто выступил против моей гипотезы на институтском симпозиуме, называя меня неучем, выскочкой и деревенским знахарем. На следующем консилиуме его примеру последовали многие другие. Я молча глотал обиды и продолжал усердно работать. Но вскоре злопыхатели начали не только облаивать меня, но и откровенно вставлять мне палки в колёса. Особенно усердствовала мерзкая очкастая крыса по имени Никанор Ефремович Булочкин. После долгих и безуспешных попыток омрачить мой успех он натравил на меня начальство, заявив, что я употребляю алкоголь на рабочем месте. Я действительно использовал винные бутылки (без этикеток!) для хранения реактивов, но по версии злобной крысы выходило, что я конченый алкоголик. Тот факт, что я никогда в жизни не брал в рот спиртного, видимо, никого не волновал. Я легко разбил в пух и прах все его обвинения; они были настолько глупыми и нелепыми, что я не мог сдержать смеха, в частности, когда узнал, что, оказывается, "был пойман с поличным". Как бы то ни было, попытка очкастого выродка очернить моё имя и помешать мне закончить эксперименты с треском провалилась. Однако, я понял, что обрёл в лице Булочкина непримиримого врага, который не остановится ни перед чем. Я решил, что завистливого интригана необходимо уничтожить.
    Для воплощения сего дерзкого замысла в жизнь мне очень пригодились два года факультативных занятий по практической химии. Взяв за основу сульфид цинка и бензоат калия, я синтезировал сильнодействующее отравляющее вещество, не оставляющее никаких следов в организме жертвы. Принцип действия этого яда прост: при нагревании с небольшим количеством воды в присутствии азота и молибденового катализатора в растворе образуются свободные радикалы, формирующие бета-связи с молекулами оксида алюминия, достаточно сильные чтобы вещество нельзя было полностью смыть водой с внутренней поверхности алюминиевого сосуда. Однако, радикалы легко теряют свои связи в присутствии кофеина и, соединяясь с последним, образуют яд, парализующий центральную нервную систему за 3-4 минуты. Остатки вещества полностью нейтрализуются энзимами пищеварительного тракта, так что при вскрытии невозможно обнаружить никаких чужеродных элементов.
    Думаю, вы уже поняли, что я задумал. Вечером, в самом конце рабочего дня, когда Булочкин ушёл курить, я с помощью шприца ввёл несколько граммов вещества в его пустой термос, проколов тонкую пластмассовую крышку. Дальше события должны были развиваться по заранее составленному сценарию. Дома Булочкин обмоет термос водой (будучи холостяком, он вряд ли станет мыть его с мылом), утром сделает кофе и зальёт его в термос, затем сядет в свой старенький жигулёнок и поедет в институт, отхлёбывая кофе из термоса, чтобы согнать утреннюю сонливость. Прежде, чем очкастый умрёт за рулём, он успеет выехать на шоссе. Тогда неуправляемая машина наверняка во что-нибудь врежется, и никто ничего уже не докажет.
    План был настолько идеальным, что я совсем не удивился, узнав на следующий день, что "Никанора Ефремовича не стало". Причина смерти – дорожно-транспортное происшествие, при вскрытии ничего подозрительного не обнаружено.
    Я не буду вдаваться в подробности относительно того, как я убрал с дороги ещё семерых мерзких старикашек, которые наиболее активно пили мою кровь. Скажу лишь, что последний из них захлебнулся кровью на своём собственном унитазе. Я пишу обо всём этом, надеясь, что моя откровенность убедит читателя в абсолютной серьёзности с моей стороны. Для меня очень важно, чтобы тот, кто будет читать мои записи, так же серьёзно отнёсся к моей работе и смог бы её продолжить. Это не означает, что я останавливаюсь на полпути и опускаю руки. Просто по мере продвижения вперёд на моём пути будет возникать всё больше и больше препятствий, ведь на карту поставлена судьба всего человечества! Меня могут даже убить, и эта угроза уже сейчас вполне реальна. Несмотря на вышесказанное, я всегда был и остаюсь полным решимости закончить начатое во что бы то ни стало, ибо лишь тот имеет право называться истинным естествоиспытателем, кто готов принести любую жертву на алтарь науки. Только такой путь является правильным и заслуживает всяческого уважения. Иного пути нет.

* * *

    Теперь к делу.
    Разработке матриц предшествовала серия наблюдений за механизмами и закономерностями восприятия цвета и смысла.
    На каждый смыслонесущий раздражитель человек явно или подсознательно даёт ответ, который можно условно разбить на 4 стадии:
    1. Приём-фиксация.
    Да, я понял и фиксирую факт получения прямой информации (→2) / Нет, я не понял или не уверен, понял ли я → не фиксирую (остановка) или фиксирую получение вспомогательной информации. →2
    2. Ассоциативно-статический ответ.
    Мгновенный образ, возникающий в сознании получателя и часто не имеющий очевидной связи с прямой информацией. →3
    3. Ассоциативно-динамический (поведенческий) ответ.
    Мгновенный образ ответного сигнала (чувства, реакции, модели поведения), всегда связанный с прямой информацией и принимающий в расчёт вспомогательную информацию (если таковая имеется). →4
    4. Контрольная стадия.
    Формирование ответного сигнала (ответ вслух, действие, мысли). Ответный сигнал формируется только под влиянием полученной информации и только тогда, когда уже раскрыт её смысл. Без фиксации и осмысления информации контрольная стадия невозможна.

Таблица

    Опыт 1. Добавление цветового подтекста к информации, передаваемой на речевом уровне.
    Речевой уровень: "Можете подойти ко мне".
    Цветовой уровень: Демонстрируется табличка красного или зелёного цвета.

    Этот опыт выявил пагубное влияние стереотипного мышление на сбалансированность органов чувств. Особенно резко это влияние дало о себе знать в опытах над особями 35 лет, среди которых эффект стереотипизации наиболее часто проявляется в виде моторно-двигательных аномалий (беспричинное поглядывание на часы, сокращение лицевых мышц, резкие повороты головы, сморщивание лба, общая зажатость). Данные аномалии часто сопровождаются повышением давления, что и было зафиксировано в ходе опыта. Люди, у которых эти симптомы ярко выражены, более склонны к слабоумию и старческой деменции, в экстремальных ситуациях в 9 случаях из 10 принимают неверные решения.
    Для чистоты эксперимента в качестве подопытного был также использован 5-летний ребёнок. На фоне высокого уровня эмоциональной напряжённости было выявлено полное отсутствие корреляции между контролем (см. Таблицу) и стереотипическими факторами, что позволяет считать детей в возрасте от 4 до 8 лет идеальным материалом для исследований.
    После 35-40 лет наблюдается общее уменьшение мышечной напряжённости, простейшие решения принимаются более уверенно (опыт!), стереотипический конфликт переходит из физической в эмоциональную сферу и в возрасте 60-65 лет начинает угасать. Эмоциональные перепады в преклонном возрасте очень велики, но они обусловлены уже не психическим (как у взрослых), а физическим (как у детей!) состоянием (комфорт – дискомфорт). Пожилые люди, следовательно, могли бы также быть хорошим подопытным материалом, если бы не их чрезмерная раздражительность. которая сильно затрудняет работу с ними и даже иногда приводит к тому, что подопытный просто отказывается выполнять команды естествоиспытателя.

    Опыт 2. Изменение суждения о природе вещей на основании цветового анализа.
    Предварительная часть 1:
– изучение состава варёной колбасы
– изучение состава бумаги, изготовленной из вторсырья.
    Предварительная часть 2:
– изменение цвета (или оттенков цвета) вещества путём добавления в его состав различных примесей.
    Основная часть:
– изучение отклонений в поведении подопытных при изменении цвета знакомого им вещества.

    Этот опыт достаточно прост. Каждый, кто считает себя естествоиспытателем, должен быть в состоянии воспроизвести его самостоятельно и сделать надлежащие выводы.

    Опыт 3. Формирование смысла и ощущений с помощью цветовых последовательностей (матриц).
    Я сознательно не хочу углубляться в подробное описание этого опыта, чтобы дать возможность моему неизвестному последователю испытать то упоение великим открытием, которое испытал я сам. Закладывая основы моей фундаментальной теории, я тем самым оставляю вам, естествоиспытателям будущего, реальный шанс совершить переворот в науке (и в себе!), так как у меня нет уверенности, что мне самому удастся довести начатое до логического конца. Слишком много препятствий встаёт на моём пути. Значит, ещё не пришло время для полного постижения смысла моего учения и внедрения его в жизнь. Но я знаю, что время хромолингвистики обязательно придёт. Истинный естествоиспытатель всегда опережает своё время, и в этом его трагедия.
    Дорогой естествоиспытатель будущего, неизвестный мой последователь! Я уверен, что у тебя всё получится. Третий опыт даст тебе результат, который несёт в себе ключ к сущности человеческого мировосприятия. Я знаю, что ты грамотно распорядишься этим знанием, потому что ты умён. Если бы ты не был умён, ты бы не дошёл до третьего опыта, ты бы не смог разгадать те загадки, которые я тебе загадывал, оставляя пробелы в своих разработках. Третий опыт наиболее трудный, и нагляднее всего показывает ничтожество человека. На этом я пока остановлюсь.